Старуха

Катя и Карина весело разговаривали на заднем сидении автобуса. На улице стояла невыносимая жара, горячий воздух из окон переплетал волосы девушек. Обе смеялись, хихикали над чем-то особенно забавным на одном из телефонов. У каждой из них было по наушнику в ухе, провода от них соединялись и сливались в одном, подключенном к сотовому. Те немногие пассажиры в салоне то и дело оглядывались на шумную парочку. Но для них мира словно и не существовало, настолько живой была их беседа.

Автобус остановился на одной из остановок. Тяжело ступая на ступени, поднялась старая женщина. Лицо ее было грязным, нос горбинкой, над губой большая безобразная родинка. На голове был замотан старый, рваный шарф, не смотря на летнюю жару. Вся ее одежда состояла из рванья, ноги в истоптанных сланцах, одна нога была босой, на второй видавший виды мужской носок с голой пяткой. За плечами женщины была сумка, открытые замки, торчащие из всех карманов горлышки бутылок. Автобус тронулся, женщина неуверенно качнулась из стороны в сторону, обдавая невыносимым запахом пота и старой мочи всех сидящих около нее пассажиров. Кто-то возмутился, дама с ребенком демонстративно встала и пересела. Молодая девушка-кондуктор подошла было к старухе, но остановилась в замешательстве. Катя и Карина застыли, наблюдая за происходящим.

-Какой кошмар! – пробурчала Катя. Карина ничего не ответила. Катя продолжила – И как они только таких пускают в общественный транспорт, — проговорила девушка, так что было ее слышно поверх ревущего мотора автобуса.

Карина продолжала молча смотреть на женщину.
-Гони ее! – раздался голос водителя на весь салон. Девушка-кондуктор словно подскочила при этих словах, продолжила свое движение к старухе.
Та заголосила во весь голос.
-Побойся Христа нашего Господа!

Кондукторша отшатнулась от женщины и села на первое же пустое сидение.
-Прошу вас! Прошу вас, люди добрые! Помогите погорельцам. Я сама одна, тяну девочку, дочку мою, она сейчас у тетки. Нет крыши над головой у нас, побираемся, стыдно, но деваться некуда. Меня на работу не берут. Да что говорить – работа, не во все автобусы пускают.
Водитель недовольно плюнул в открытое окно и протер порозовевшее лицо грязным платком. Кондукторша сидела и глаза у нее сделались большие.

Тем временем, старая женщина неуверенно опустилась на колени, преграждая путь людям, кто готовится выйти на следующей остановке. Возле себя она поставила пустую ванночку от плавленого сыра. Куда гремела, сыпалась мелочь, от подходивших к ней, сердобольных пассажиров.

-Так она даже баночку специальную взяла, ты погляди — на двустороннем скотче пригвоздила, даже не ездит по полу, — зарядила Катя Карине, — эй, да, что с тобой? Когда мы еще такой цирк увидим?

Женщина подняла взгляд от пола на эти слова и поглядела сначала на Катю, а потом на Карину. Карина невольно поправила короткую юбку, как будто пытаясь ее сделать от этого движения длиннее, лицо ее напряглось и сделалось совсем другим. Исчезли та расслабленность и веселье, что было всего несколько минут назад. То ли от света яркого солнца, падающего из окна на лицо девушки, то ли от смущения, она вся буквально залилась краской и пылала до кончиков волос. Женщина нахмурилась. Катя давай дергать за руку подругу.

-Слушай, ты чего? Тебе плохо? Давай выйдем.

И она потащила Карину за руку к выходу, та шаркая сандалиями по пыльному полу, двинула следом, не отводя взгляда от женщины. Катя торопливо высыпала мелочь за проезд кондукторше и выволокла подругу на улицу. Двери автобуса закрылись, и он поехал дальше, оставляя за собой след черного дыма.

-Карина, Карина, да что с тобой такое? Дыши, чего ты не дышишь-то?

Она посадила девушку на скамейку остановки, при этом согнав каких-то парней, попивающих прохладное пиво в бутылках обернутых черными непрозрачными пакетами. Карина послушно села, посмотрела на пустоту, где только что был автобус, вдруг вся расслабилась и обмякла, чем еще сильнее испугала свою спутницу.

-Эй, да что ты! Что такое?! Расскажи мне сейчас же или мы больше не подруги! – в сердцах воскликнула девушка, а потом взглянула на потерянный вид подруги и заторопилась, — ой, да, наверное, у тебя солнечный удар. Все будет хорошо, подожди, я сейчас маме позвоню, она знает, что делать.

Катя машинально отвернулась и начала набирать номер. По щекам Карины тихонько лились слезы. Она всхлипнула. Подруга повернулась на звук.
-Ты чего? Подожди, сейчас все будет, мама всегда знает, что делать…
Карина всхлипнула еще громче и разразилась рыданиями.
-Да, ты чего? Что ты как истеричка больная! Неужели так сложно сказать — в чем дело?

-Мама, — сквозь рыдания проговорила Карина и продолжала смотреть куда-то перед собой.
-Ну, я и звоню моей маме, ты же свою от меня уже который год скрываешь, постыдилась бы.
Карина улыбнулась и засмеялась неестественным громким смехом.
-И я… не видела… — через всхлипы, задыхаясь, проговорила Карина, — сегодня только… я думала… умерла…не помнишь какой номер автобуса был? Может мы успеем ее догнать?

Карина поднялась на ноги и начала озираться по сторонам, подошла к дороге. Катя осталась сидеть на лавочке, в телефоне у нее раздавалось нетерпеливое «ало» мамы, но она не сводила глаз, с подруги. Она не стала больше спрашивать ничего. Катя медленно подошла к Карине и обняла девушку, прошептала на ухо.

-Это был 124. Пойдем, мы еще можем успеть.

Загрузка...
Загрузка...
Яндекс.Метрика